Сценарий нового года в театре

Сценарий нового года в театре

Сценарий нового года в театре

Сценарий нового года в театре

Сценарий нового года в театре

Искусство | Режиссура

Народный артист СССР (1964)
Лауреат Государственной премии (1941, 1948)
Лауреат Ленинской премии (1965)
Народный артист СССР (1964)
Кавалер орден Ленина и ордена Трудового Красного Знамени (за фильм «Выборгская сторона»)

Григория Козинцева называли совестью "Ленфильма". По словам коллег, он никогда не шел на уступки, когда дело касалось профессии. Даже самые нелестные впечатления о новых фильмах высказывал прямо. Мастер ушел из жизни в 1973 году, но еще много лет на "Ленфильме" после каждой премьеры спрашивали: "А что бы сказал на это Козинцев?"

Григорий Козинцев родился 22 марта 1905 года в Киеве.

Его мама Анна Григорьевна Лурье была замужем за врачом-терапевтом Моисеем (Михаилом) Исааковичем Козинцевым, а старшая сестра Любовь впоследствии стала художницей и женой Ильи Эренбурга.

Гимназические годы Козинцева совпали с революцией и гражданской войной, и драматизм происходивших в то время политических событий наряду с интенсивностью художественной жизни Киева тех лет повлияли на формирование раннего авангардистского периода его творчества. В 1919-1920 годах, занимаясь в Киевской школе живописи Александры Экстер, известной своими экспериментами в области сценографии, Козинцев принимал участие в оформлении спектаклей агитпропа и в опытах авангардистского декорирования киевских улиц. Козинцеву нравилась работа в театре, и работу в нём он начал с участия в росписи декораций к спектаклю Константина Марджанова (Котэ Марджанишвили) «Фуэнте Овехуна» по пьесе Лопе де Вега, в которой нашли воплощение героика и пафос революционной эпохи. В эти годы Козинцев работал помощником художника в Киевском театре Соловцова (впоследствии Второй государственный драматический театр УССР имени В.И.Ленина), а в 1919 году, ещё учась в гимназии, он вместе со своими друзьями и сверстниками Сергеем Юткевичем и Алексеем Каплером организовал в Киеве экспериментальный театр «Арлекин». Театр просуществовал четыре месяца, и Козинцев поставил в нём спектакль «Царь Максимилиан» по сочинённой им самим пьесе «Балаганное представление четырёх клоунов». В те же годы Козинцев работал помощником художника в театре Соловцова, названном впоследствии Второй государственный драматический театр УССР имени Ленина.

В начале 1920 года Григорий Козинцев переехал в Петроград, где два года обучался живописи у Н.И.Альтмана в Высших художественных мастерских Академии художеств и работал режиссёром Студии Театра Комической оперы, руководимого К.Марджановым. Вместе со своим другом, одесситом Леонидом Траубергом, Козинцев искал свои пути к новому искусству. 5 декабря 1921 года на диспуте в петроградской Вольной комедии друзья провозгласили новое течение – «эксцентризм». Козинцев, Трауберг и Крыжицкий написали «Манифест эксцентрического театра», где ниспровергали классику, а Петроград называли Эксцентрополисом. Им нравились скандалы, шум, крик, топот и бег – всё, что олицетворяло стремительное движение. 17-летний Козинцев и его друзья заявляли, что основой искусства являются не темы и не характеры, а ритм, и поэтому программа эксцентризма опиралась на уличные жанры, - цирк, бокс, мюзик-холл и детектив.

9 июля 1922 года начала работать основанная Козинцевым и Траубергом Фабрика эксцентрического актёра (ФЭКС) – театральная мастерская, сочетавшая обучение актёров с постановкой спектаклей. Премьера первой постановки ФЭКСа под названием «Женитьба. Электрификация Гоголя» состоялась 25 сентября 1922 года на сцене Петроградского Пролеткульта. Именно этой постановкой (которую пародируют Ильф и Петров в «12 стульях») Козинцев и Трауберг дебютировали в художественной жизни Петрограда 1920-х годов. Комедия Гоголя была насыщена приёмами цирка и эстрады, а сюжет Козинцева и Трауберга стал детективным. После второй пьесы – «Внешторг на Эйфелевой башне» в 1923 году Козинцев и Трауберг перенесли свои эксперименты в области эксцентрической комедии в кино, преобразовав театральную мастерскую в «Киномастерскую ФЭКС».

С 1924 года Григорий Козинцев начал работать в кино, перейдя на фабрику «Севзапкино», позже ставшую киностудией «Ленфильм». Продолжавший театральные опыты первый немой короткометражный фильм Козинцева и Трауберга по собственному сценарию «Похождения Октябрины», снятый в 1924 году, был попыткой соединить политику с буффонадой и, по словам Юрия Тынянова, стал «необузданным собранием всех трюков, до которых дорвались изголодавшиеся по кино режиссёры». В составе съёмочной группы «Похождений Октябрины» был даже указан «Главный архитектор: Монферан». Кульминационный эпизод фильма был снят на куполе Исаакиевского собора: эксцентрическую агитклоунаду Кулиджа Керзоновича Пуанкаре и комсомольцев можно было разыграть где угодно, но работа на такой высоте ввела очень важный для любителей «низких жанров» Козинцева и Трауберга цирковой мотив – окружность купола напоминала цирковую арену. О Козинцеве тех лет вспоминала Галина Уланова: «Он был сдержан настолько, что родилась легенда о его сухости, замкнутости, чего на самом деле не было. Он был настолько внутренне интеллигентен, что и в Театральной мастерской ФЭКСа, и на съемках «Октябрины» ему не нужно было прилагать никаких усилий к тому, чтобы его ученики и сотрудники, хотя он и был моложе большинства из них, называли его только на «вы» и «Григорий Михайлович». В сочетании с огромным внутренним наполнением, большим литературным талантом и блестящим ораторским мастерством это сделало его непререкаемым авторитетом для тех, с кем он работал, дружил, просто встречался».

Во второй эксцентрической короткометражке «Мишки против Юденича», снятой в 1925 году, снимались уже не эстрадные и цирковые актёры, пришедшие вместе с режиссёрами из театра (среди них был Сергей Мартинсон), а ученики киномастерской, среди которых были Сергей Герасимов и Янина Жеймо. Премьера фильма состоялась 23 мая 1925 года, а уже 25 мая Козинцев и Трауберг взялись за съёмки своего первого полнометражного фильма. Снятая в 1926 году романтическая мелодрама «Чёртово колесо» по сценарию А.И.Пиотровского по мотивам повести Вениамина Каверина «Конец хазы» была зрелой работой. Любовь к яркой эксцентрике сочеталась в ней с убедительным показом городского быта. На этом фильме сложился постоянный творческий коллектив «фэксов»; кроме режиссёров в него вошли кинооператор Андрей Москвин и художник Евгений Еней, работавшие с Козинцевым практически на всех его фильмах.

Фильм «Чертово колесо» стал этапным для ленинградского кино, и как написал М.Ю.Блейман, «здесь кинематография становится искусством с собственным образным строем и собственным языком», а Козинцев уже тогда стал во главе ленинградской кинематографической школы.

«Чёртово колесо» ещё не вышло на экраны, когда начались съёмки первого шедевра Козинцева и Трауберга – «Шинели». Эта кинопостановка стала этапной для ФЭКСа. Сценарий по повестям Гоголя «Шинель» и «Невский проспект» написал Юрий Тынянов. В «Шинели» отразилось то ощущение города, которое сохранилось в душе Козинцева, когда он в январе 1920 года впервые приехал в Петроград. Тогда этот город, по словам Козинцева, «ошеломил огромностью и пустотой. После обсаженных каштанами уютных улочек Киева дворцы, проспекты, громады зданий – всё казалось неживым. Козинцев писал: «Я ходил по городу, как по чужой планете. И вдруг, за поворотом улицы или миновав переулок, я попадал в знакомые места. Они были известны мне по обрывочным рассказам, репродукциям, воспроизводившим лишь частности, и казались теперь неправдоподобными, будто, гуляя по улице, я увидел наяву то, что мне когда-то приснилось. Какими странными казались такие явления. Вот одно из них. Я попал сюда, свернув с Мойки на Марсово поле. Мое внимание привлекли незабитые окна подвального этажа углового дома. Сквозь грязные осколки стекол и ледяные сосульки можно было разглядеть роспись помещения. Покрытые подтеками копоти и пятнами сырости, виднелись на стенах изображения людей в камзолах, невиданных цветов и птиц. Я вспомнил репродукцию в журнале «Аполлон». Это было помещение «Привала комедиантов», расписанное Сергеем Судейкиным».

Фильм «Шинель» стал одним из шедевров советского немого кино. Замечательный сценарий Тынянова, блестящий режиссёрский замысел и эксцентрическая, на грани гротеска игра актёров привели к созданию фильма стилистически точно отвечающего «манере Гоголя». Задумав фильм не как иллюстрацию классика, а именно как «фантазии в манере Гоголя», Тынянов заранее определил и то, как должен выглядеть в фильме Петербург: «Декорации не должны стремиться воспроизвести археологически точно старый Петербург. Здесь задача другая: путём смещения пространственных элементов, смещения контрастов дать гротескный гоголевский Петербург, показывая при этом какой-нибудь угол, какую-нибудь деталь перспективы». Тынянов поставил задачу «дать гротескный гоголевский Петербург», и коллектив фэксов сумел решить её не только точным выбором натуры немногочисленных дневных сцен на улицах города, но более всего – за счёт вечерних и ночных сцен: большой, открывающей фильм сцены на Невском проспекте, сцены ограбления Башмачкина и его метаний по ночному городу, фантасмагорического финала. Для задающего весь тон фильму первого эпизода во дворе студии построили декорацию фасадов нескольких зданий, не повторяя «археологически точно» Невский проспект. Благодаря таланту художника Енея и оператора Москвина на экране появился гоголевский Невский проспект – как раз такой, на котором и должны случаться «необычайно странные происшествия».

Энергично и организованно работавший коллектив фэксов стремился в каждом фильме вести поиск в новом направлении. В 1926 году ФЭКС выпустил комедию «Братишка» по сценарию Козинцева и Трауберга, а сразу вслед за ней, летом 1927 года, костюмно-историческую мелодраму «С.В.Д. (Союз Великого Дела)» по сценарию Тынянова и Оксмана, написанному на материале восстания декабристов. Оба фильма пользовались успехом у зрителей, особенно фильм «С.В.Д.», который В.Б.Шкловский назвал «самой нарядной лентой Советского Союза».

В августе 1927 года Козинцев начал преподавать в Ленинградском институте сценических искусств, в который влилась киномастерская ФЭКС. В начале 1928 года вместе с Траубергом он отправился в Берлин и Париж для знакомства с кинотехникой Запада. В Париже они снимали для своего фильма «Новый Вавилон» химер над городом, панорамы старинных улиц, а также, наклонив при съёмке камеру набок, изобразили падение Вандомской колонны. Этот фильм воспроизводил события Парижской Коммуны, и начиная с немого «Нового Вавилона», для сопровождения которого в кинотеатрах была написана музыка, закрепилось творческое содружество Козинцева с композитором Дмитрием Шостаковичем, написавшим музыку к большинству картин режиссёра.

Художник Е.Еней, Режиссер Л.Трауберг, оператор А.Москвин, режиссер Г.Козинцев. 1928 год.

Авангардистский период 1920-х годов в творческом сотрудничестве Козинцева с Траубергом был определен советскими чиновниками как период формалистических вывертов и ошибок. Этот яркий, но очень короткий «Золотой век» ленинградского кино был искусственно прерван усиливавшимся с 1932 года идеологическим прессом. После первой звуковой картины «Одна», снятой о молодой учительнице в 1931 году, в творчестве Козинцева и Трауберга начался новый период. Свидетельством резких изменений в советском кино стала трилогия о Максиме, вошедшая в золотой фонд отечественного кино.

Фильмам «Юность Максима», «Возвращение Максима» и «Выборгская сторона» – Козинцев и Трауберг полностью посвятили всё следующее десятилетие. Этой трилогией, снятой в жанре историко-революционной эпопеи, они отдали дань официальному искусству, что не помешало им сделать эти ленты зрелищными и новаторскими. Это время советская критика называла периодом осознания и исправления ошибок. Вместе с тем в этой киноэпопее режиссёры опиралась на свой предыдущий авангардистский опыт. Исполнение главной роли Борисом Чирковым, сделало Максима любимым героем советских зрителей того времени.

Если первый фильм трилогии, «Юность Максима», это во многом фольклорная, хотя и с некоторыми элементами трагического, история про Иванушку-дурачка и Василису Премудрую, попавших в начало ХХ века, то следующие фильмы трилогии строились как драмы с чёткой идеологической задачей – вплоть до оказавшегося неизбежным появления в «Выборгской стороне» Ленина и Сталина. Это были фильмы, которые сам Козинцев называл «агитками», но в них во всей полноте проявились гражданский пафос и зрелое мастерство режиссёров. За фильм «Выборгская сторона», в день премьеры 1 февраля 1939 года, Григорий Козинцев был награждён орденом Ленина, а в 1941 году за всю кинотрилогию о Максиме он был удостоен Государственной премии 1-й степени.

Козинцев некоторое время работал в театре. В 1939 году на сцене Ленинградского театра Комедии он поставил спектакль «Опасный поворот», а затем обратился к творчеству Вильяма Шекспира. Перед самой войной Козинцев выпустил в Большом драматическом театре имени Горького «Короля Лира», а в 1944 году в Пушкинском театре – «Отелло». Декорации к этим спектаклям делал художник Натан Альтман, музыку к «Королю Лиру» написал Шостакович, а к «Отелло» – Георгий Свиридов. «На сцене было некое расширенное универсальное средневековье, поднятое до значения старой истории вообще, - писал о постановке «Короля Лира» Н.Я.Берковский. – Спектакль Большого драматического театра даёт живописного, зрительного Шекспира и дает весь мрак и ужас его трагедии».

В годы войны Козинцев выпускал короткометражные сюжеты «Боевых киносборников», а в 1945 году вместе с Траубергом он поставил фильм «Простые люди», вышедший на экраны СССР только в 1956 году. Им пришлось работать в эвакуации в Алма-Ате, и этот фильм стал последним совместным фильмом Козинцева и Трауберга, чье плодотворное сотрудничество с 1924-го по 1946 год было во многом парадоксальным. Это был дуэт абсолютно разных людей, которые так и не стали друзьями.

Вернувшись из эвакуации, Козинцев с 1944 года продолжал заниматься педагогической деятельностью и вёл режиссёрскую мастерскую во ВГИКе. Студентам он казался абсолютным классиком, за которым стояли замечательные фильмы. Ученик Козинцева Эльдар Рязанов вспоминал о своём учителе: «Учил он нас своеобразно: жил в Ленинграде, а мы – в Москве. Он снимал фильмы и два раза в году с трудом выкраивал несколько дней. А перед тем как уехать, давал задания – что-то написать, снять или поставить. Когда приезжал снова, мы ему читали написанное. Всё это он очень метко уничтожал одной-двумя фразами, зато сразу становилась ясна суть того, что мы натворили. Веня Дорман, будущий режиссёр фильмов «Пропавшая экспедиция», «Земля, до востребования» и «Ошибка резидента», на третьем курсе поставил свою первую киноработу «Жди меня». И Козинцев ему сказал: «Понимаете, Веня, Симонов написал хорошее стихотворение, потом написал пьесу – уже похуже, потом фильм, ещё хуже, а потом под тем же названием выпустили одеколон. Так вот, у вас, Веня, получился одеколон». А когда Лятиф Сафаров инсценировал отрывок из незаконченного романа Лермонтова «Вадим», Козинцев определил это как солдатский театр в Гомеле времен Достоевского».

Эльдару Рязанову не было и 17 лет, когда он пришёл к Козинцеву. Но он навсегда запомнил его первый урок: «Я хочу научить вас думать. До остального дойдете сами». Потом Козинцев сказал, что режиссуре научить нельзя. Педагогический метод Козинцева был своеобразным – своих студентов он обрекал на самостоятельность. Но именно это давало им замечательную школу. Другие педагоги студентов опекали, вместе работали над учебными спектаклями и фильмами, иногда что-то радикально поправляли. Когда были режиссёрские и актёрские показы курса Сергея Герасимова, их смотрел весь институт, а на показы курса Козинцева не приходил никто, потому что их работы режиссёр не полировал. Но они были готовы к самостоятельной работе.

В сентябре 1946 года имя Козинцева попало в Постановление ЦК ВКП (б) «О кинофильме «Большая жизнь». В тексте постановления фигурировали фамилии Лукова, Эйзенштейна, Пудовкина, Козинцева и Трауберга, которых наказывали за фильм «Простые люди», включённый в число «порочных, неудачных и ошибочных» лент. Козинцев попал в опалу, но ему всё же разрешили в порядке реабилитации поставить фильм «Белинский». Кроме того, Козинцев по-прежнему вёл мастерскую во ВГИКе, где вместе с Герасимовым добился того, чтобы опальному безработному Эйзенштейну, которому было не на что жить, разрешили преподавать теорию режиссуры. Козинцева одного из немногих миновала антисемитская кампания 1949 года по борьбе с космополитизмом. Сам Григорий Михайлович по этому поводу говорил: «Брак на производстве». Словосочетание «советский режиссёр» никак не подходило к Козинцеву. И дело не только в его отношении к власти. Козинцев был космополитом в прямом смысле слова, то есть гражданином мира. Он никогда не вставал ни под чьи знамёна, но его книги и статьи до сих пор переиздаются на всех языках.

После войны Козинцев обратился к популярному в то время историко-биографическому жанру, поставив фильмы «Пирогов», удостоенный в 1948 году Сталинской премии второй степени, и «Белинский». Эти киноленты о канонизированных властью людях против воли режиссёра подвергались поправкам и переделкам. Труд режиссёра становился бесцельным, и это заставило Козинцева в начале 1950-х годов переквалифицироваться из кинематографического служащего в театрального «договорника». В 1953 году Ленинградский Академический театр драмы имени Пушкина поручил ему постановку «Гамлета», и это были счастливейшие дни в жизни режиссёра. Вместе с семьёй он жил на небольшой даче в Комарово под Ленинградом, просыпался в шесть часов утра и тихо, чтобы не разбудить жену и маленького сына, брался за работу. Он читал Шекспира и книги о Шекспире. Сразу же появились и контуры будущего фильма. А 31 марта 1954 года, впервые после многих лет отсутствия в репертуаре, «Гамлет» был показан зрителям. Главную роль исполнял Бруно Фрейндлих. Премьера прошла с успехом, но, по признанию Козинцева, работа над «Гамлетом» для него только начиналась.

Возвращение Козинцева в кинематограф состоялось только после смерти Сталина. За последующие два десятилетия он поставил всего три фильма, и все они были экранизациями. Каждая из них стала событием не только в российском, но и в мировом кино. «Дон Кихот» был признан в Испании лучшей экранизацией Сервантеса всех времён и самой испанской из всех многочисленных киноверсий этого романа. С этим фильмом Козинцеву очень повезло. Сергей Васильев, ставший директором «Ленфильма», пригласил к себе Козинцева, с которым давно дружил, и объявил: «В план экранизации классики включён «Дон Кихот». Ты должен снять этот фильм». Так состоялось возвращение Козинцева в кино. Он записал в дневнике: «Дон Кихот» – баллада о нищем... Как бы сделать этот фильм не просто реалистичным, но и поэтическим, народно-эпическим. А может быть, есть и моменты сгущения гротеска, буффонады и патетики». Прежде чем приступить к съёмкам, Козинцев почти полгода ежедневно встречался с актёрами Николаем Черкасовым, сыгравшим Дон Кихота и Юрием Толубеевым, сыгравшим Санчо Пансу. Чтобы выстроить сцену, режиссёру приходилось исполнять остальные роли. Он даже рычал, когда нужно было изобразить льва: «Мы не репетировали будущих кадров (они омертвели бы до съёмки), а входили в духовный мир героев, создавали питательную среду ассоциаций, пробовали средства выражения».

Сценарий фильма написал Евгений Шварц, и «Дон Кихот» вошёл в историю и как первый цветной широкоэкранный стереозвуковой фильм киностудии «Ленфильм», премьера которого состоялась 23 мая 1957 года. Фильм с огромным успехом был показан в Европе. В Испании после демонстрации «Дон Кихота» на фестивале в Сан-Себастьяне в Соборе Святой Марии была назначена месса в честь кино. Эта лента была удостоена Премии I ВКФ в Москве, Почётного диплома на Международном кинофестивале в Ванкувере в 1958 году, Премии Союза кинокритиков Испании на XII МКФ в Сан-Себастьяне в 1964 году и стала классическим образцом экранизации. В 1958 году Григорий Михайлович присутствовал на премьерах фильма в Западном Берлине, ФРГ, Нидерландах и Бельгии. Он записал в дневнике: «Брюссель. Кино. Неоновый вопль. Тошно уже от фотографий: шприц, воткнутый в ляжку. Слишком большое все: груди, буквы, пистолеты. Рок-н-ролл. Девка в тигровом трико. Вокруг давка парней, обнажённых до пояса. Груди, мяса, ляжки, кулаки, мышцы. Ненависть к такому кино. Как прекрасны старые камни Европы. Мудрость пражских часов».

Козинцев возглавлял делегацию СССР на Неделе советского кино в Англии, посетил Мексику, а затем, по приглашению фирмы «Юнайтед Артистс» приехал в Голливуд. Он также был членом жюри XIII Каннского фестиваля.

Последние годы жизни Козинцев отдал работе над фильмами «Гамлет», вышедшем в 1964 году и «Король Лир», вышедшем в 1971 году. Обе картины стали событием в советском и мировом кинематографе. Постановки «Гамлета» Козинцев добивался долгие годы. Чиновники недоумевали: «В мире уже сняли шестнадцать «Гамлетов», зачем ещё один?» Но министр культуры Фурцева разрешила запустить картину в производство, поставив условие сделать фильм цветным. При этом стоит отметить, что указание министра Козинцевым так и не было выполнено.

После выхода фильма был отмечен вклад в создание картины исполнившего главную роль Иннокентия Смоктуновского.

Созданный им образ Гамлета стал одной из лучших работ в кино. Стоит также отметить работу актеров Юри Ярвета и Олега Даля в «Короле Лире».

Козинцев стал автором книг и исследований «Наш современник Вильям Шекспир» в 1962 году, «Глубокий экран» в 1971 году, «Пространство трагедии» в 1973 году (текст опубликован после смерти автора), «Время и совесть» в 1981 году (этот текст был подготовлен к печати Валентиной Козинцевой). Среди учеников были режиссеры Илья Авербах, Алексей Герман, Вениамин Дорман, Василий Катанян, Леонид Квинихидзе, Игорь Масленников, Александр Орлов, Станислав Ростоцкий, Эльдар Рязанов, Борис Степанов (Беларусь), Александр Стефанович, Виталий Четвериков (Беларусь), Соломон Шустер и драматург Юрий Клепиков.

Козинцев, безусловно, принадлежал к поколению, которое с энтузиазмом приняло революцию, искренне стало развивать ее идеи. Именно это поколение, и Козинцев в том числе, сполна хлебнуло и государственной ласки, и партийной травли: автор боевых революционных агиток и популярнейшего фильма о рабочем классе в 1940-х годах был почти отлучен от самостоятельного творчества и вынужден был снимать биографические ленты о канонизированных властью людях. Он выстоял, ушел в классику, стал изучать Шекспира и оставил миру величайшие образцы его кинематографических воплощений. Он остался в памяти как великий мастер, воспитавший поколения других прекрасных, любимых зрителями мастеров.

«Труд художника, - писал Козинцев, - род донорства. Идет не кройка и примерка (из материала заказчика), на манер портновской, а переливание крови... Глубиной на экране обладает только то, что было выстрадано художником».

В 1973 году у режиссера случился инфаркт, и 11 мая 1973 года Григорий Козинцев скончался. Он был похоронен на Литераторских мостках на Волковом кладбище.

О Григории Козинцеве был снят документальный фильм.

Your browser does not support the video/audio tag.

Текст подготовил Андрей Гончаров

Использованные материалы:

Материалы сайта www.funeral-spb.ru
Материалы сайта www.leven.co.il
Материалы сайта www.kino-teatr.ru
Материалы сайта «Википедия»

Эльдар Рязанов рассказывал о Григории Козинцеве:

«Я БЫЛ НЕЛЮБИМЫМ РЕБЕНКОМ»

Мне семнадцати лет не было, когда я пришел к Козинцеву учиться. И навсегда запомнил его первый урок: "Я хочу научить вас думать. До остального дойдете сами". Потом он сказал, что режиссуре научить нельзя. С обоими постулатами я совершенно согласен.

Тогда, в 1944-м, ему было всего 39 лет, но нам он казался абсолютным классиком, за которым стояли замечательные фильмы. Говорил очень высоким, почти писклявым голосом, который, казалось, вот-вот сорвется. И был очень саркастичен. Учил он нас своеобразно: жил в Ленинграде, а мы - в Москве. Он снимал фильмы и два раза в году с трудом выкраивал несколько дней. Приезжал во ВГИК, и у нас снимались все остальные предметы - мы занимались с Козинцевым режиссурой. А перед тем как уехать, давал задания - что-то написать, снять или поставить. Когда приезжал снова, мы ему читали написанное. Все это он очень метко уничтожал одной-двумя фразами, зато сразу становилась ясна суть того, что мы натворили. Веня Дорман, будущий режиссер таких фильмов, как "Пропавшая экспедиция", "Земля, до востребования" и "Ошибка резидента", на третьем курсе поставил свою первую киноработу "Жди меня". И Козинцев ему сказал: "Понимаете, Веня, Симонов написал хорошее стихотворение, потом написал пьесу - уже похуже, потом фильм, еще хуже, а потом под тем же названием выпустили одеколон. Так вот, у вас, Веня, получился одеколон". А когда Лятиф Сафаров инсценировал отрывок из незаконченного романа Лермонтова "Вадим", Козинцев определил это как солдатский театр в Гомеле времен Достоевского.

Я поставил на учебной сцене "Ванину Ванини", у меня там размахивали плащами и шпагами и играли что-то из жизни карбонариев. Козинцев сказал: "Из жизни графов и князьев!" - и все стало совершенно ясно. Меня он вообще уничтожал особенно рьяно, потому что приняли меня во ВГИК условно, а это означало, что в случае неудачи выгонят после первого же семестра. Но выгон задержался, я сумел продержаться два года, пока в конце второго курса Козинцев не сказал: "Дорогой Элик, нам все-таки придется расстаться: вы слишком молоды". А я к тому времени уже забыл свою мечту стать моряком и больше всего на свете хотел стать кинорежиссером. И в полном отчаянии ему возразил: "Два года назад я был еще моложе, и вы могли это заметить уже тогда, когда принимали". Это меня спасло. Козинцев помолчал, почесал затылок и сказал: "М-да, пожалуй, вы правы. Черт с вами, учитесь". Но нелюбимым ребенком я оставался до самого конца. Все, что я делал, ему не нравилось до такой степени, что он даже не приехал на защиту моего диплома. Так что отношения с Козинцевым у меня стали складываться, только когда я уже получил диплом с отличием и поставил первые фильмы.

Зато любимцем был Станислав Ростоцкий. Потому что он поступал во ВГИК еще при Эйзенштейне, ушел на фронт, где лишился ноги, и тогда вернулся в институт. Он и был безусловным лидером курса.

Педагогический метод Козинцева был своеобразным - он нас просто обрекал на самостоятельность. И, как потом выяснилось, именно это и давало замечательную школу. Он уезжал, и мы сами выплывали. Другие педагоги студентов опекали, вместе работали над учебными спектаклями и фильмами, иногда перед показом что-то радикально поправляли. Когда были режиссерские и актерские показы курса Сергея Герасимова, на них ломился весь институт. На наши показы не приходил никто, потому что мы барахтались сами, мастер наши работы не полировал. Зато мы были готовы к самостоятельной работе.

В 1947-м он снимал фильм "Пирогов", и мы были у него на практике. Мне поручили раздобыть обезьянку для шарманщика, и я это задание полностью завалил. Зато он организовал, чтобы нам платили, как массовке, по три рубля, чтобы мы не померли с голоду. И мы видели его в работе, что и было лучшей учебой. Я теперь уверен, что этот его метод оказался наиболее результативным. С нашего курса вышли такие режиссеры, как Станислав Ростоцкий, Вениамин Дорман, Вилен Азаров, известный картинами "Взрослые дети" и "Путь в "Сатурн", такие замечательные документалисты, как Василий Катанян, Зоя Фомина, Лия Дербышева...

В те годы имя Козинцева попало в печально известное Постановление ЦК "О кинофильме "Большая жизнь". Там фигурировали Луков, Эйзенштейн, Пудовкин и Козинцев с Траубергом - их били за фильм "Простые люди". Козинцев попал в опалу, но ему все же разрешили в порядке реабилитации поставить фильм о неистовом Виссарионе - "Белинский". И он вел мастерскую во ВГИКе. Где вместе с Герасимовым добился, чтобы опальному безработному Эйзенштейну, которому было не на что жить, разрешили преподавать теорию режиссуры.

Но о политике с нами он не говорил никогда. Он вообще казался аполитичным. Отлично все понимал, не сомневаюсь: "Трилогия о Максиме" была для него расставанием с иллюзиями. Это чувствуется по ходу фильма: первые две серии хороши, но третья отмечена конъюнктурностью, и виноваты тут не Козинцев с Траубергом, а прессинг, под которым жили все художники Страны Советов. Идеологических разговоров у нас на курсе не было никогда, и в основном напирали на классику, обходя современность.

...Шло время, и я поставил "Карнавальную ночь". Приехав на премьеру в Ленинград, я Козинцеву из гордости не позвонил - надеялся, что он придет на фильм своего ученика. Тем более что слухи картину опережали, ее называли успешной. Но ни на одном из сеансов Козинцева не было. За четверть часа до последнего показа я не выдержал и позвонил: "Вот привез картину и очень хочу, чтобы вы ее посмотрели". Пауза. "Задержите сеанс, сейчас приеду". Посмотрел, поздравил и сказал: "Ничему такому я вас не учил". После чего наши отношения стали ближе.

Мы не часто встречались. Но само присутствие Козинцева в нашей жизни было чрезвычайно важным. Строгого ценителя, бесспорного авторитета, человека, перед которым мы преклонялись. Это было для нас точкой отсчета. И когда его не стало, его ученики испытали чувство сиротства. Не стало человека, который был очень строгим судьей, но которому мы бесконечно верили. Потому что он был безукоризненно честным и никогда не ходил в приспособленцах - большой художник, который, конечно же, был жертвой советской системы. От хулиганства, озорства, эксцентрики и манифестов его "фэксовской" юности к моменту нашей встречи уже мало что оставалось.

Его дневники, его записки и заметки тех лет полны горечи и отчаяния. В них есть безысходная тоска, потому что этот человек попал в жернова времени. Время пыталось его изуродовать, он сопротивлялся, шел на уступки, но чаще ему удавалось устоять. И фильмов компромиссных, неискренних он не делал, оставшись даже в тех условиях порядочным и благородным человеком.

Фильмография:

Режиссёрская работа

1924 — Похождения Октябрины
1925 — Мишки против Юденича
1926 — Чёртово колесо
1926 — Шинель
1927 — Братишка
1927 — С. В. Д.
1929 — Новый Вавилон
1931 — Одна
1934 — Юность Максима
1937 — Возвращение Максима
1938 — Выборгская сторона
1941 — Боевой киносборник № 2
1942 — Юный Фриц
1942 — Однажды ночью из альманаха «Наши девушки»
1945—1956 — Простые люди
1947 — Пирогов
1951—1953 — Белинский
1957 — Дон Кихот
1964 — Гамлет
1970 — Король Лир

Все фильмы до «Выборгской стороны» включительно, а также фильм «Простые люди» — сняты совместно с Л. Траубергом.

Поставленные сценарии

1924 — Похождения Октябрины
1924 — Красная газета
1925 — Мишки против Юденича
1926 — Братишка
1929 — Новый Вавилон
1931 — Одна
1934 — Юность Максима
1937 — Возвращение Максима
1938 — Выборгская сторона
1941 — Встреча с Максимом
1945 — Простые люди
1951 — Белинский
1964 — Гамлет
1970 — Король Лир

Награды:

третья премия I ВКФ в Москве;
почетный диплом I МКФ в Ванкувере, оба - 1958;
премия Союза кинокритиков Испании на XII МКФ в Сан-Себастьяне, 1964

«Гамлет» (1964)

специальная премия жюри VII ВКФ в Ленинграде;
золотая медаль г. Висбадена;
специальная премия жюри XXV МКФ в Венеции, все — 1964;
специальный приз жюри и премия Национальной федерации испанских киноклубов на XIII МКФ в Сан-Себастьяне;
почетный диплом клуба кинокритиков Союза польских журналистов;
лучший фильм 1964 года по опросу читателей журнала «Советский экран»;
Ленинская премия, все — 1965;
премия X МКФ в Сан-Франциско «Золотой лавровый венок»;
приз «Серебряное блюдо» IV МКФ в Панаме;
Высшая премия года совета Британской киноакадемии;
премия смотра фильмов «Фемина» в Бельгии;
премия Национального совета киноцензуры «Серебряная лама» на МКФ в Лиме, все – 1966

«Король Лир» (1971)

Гран-при «Крылатая статуя золотого тура» и первая премия Международного комитета по поощрению экранизаций произведений литературы на МКФ в Тегеране;
приз «Серебряный Хьюго» МКФ в Чикаго;
приз «Серебряная сирена» на КФ советских фильмов в Сорренто, все —1972;
золотая медаль Миланского муниципалитета, 1973
Другие фильмы: «Пирогов» (1947, Сталинская премия, 1948), «Белинский» (1951), а также ряд короткометражных фильмов.
Автор и соавтор сценариев большинства своих картин. Режиссер ряда театральных постановок по произведениям У.Шекспира («Король Лир», «Отелло», «Гамлет»), творчеству которого посвятил монографии «Наш современник Вильям Шекспир» (1962) и «Пространство трагедии» (1973).


22 марта 1905 года – 11 мая 1973 года

Похожие статьи и материалы:

Козинцев Григорий (Документальные фильмы)

Для комментирования необходимо зарегистрироваться!

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.




Сценарий нового года в театре

Сценарий нового года в театре

Сценарий нового года в театре

Сценарий нового года в театре

Сценарий нового года в театре

Сценарий нового года в театре

Сценарий нового года в театре

Сценарий нового года в театре